Владимир Еремин © 2009-2017

Пресса о спектакле «Чудики».

29 октября  2012г.

 

Вперед в прошлое

Карина ЮДЕНИЧ

 

Лермонтовцы заставили зрителя вернуться в русскую деревню 60-х

 

Новость о том, что репертуар Государственного академического русского театра драмы им. М. Ю. Лермонтова украсит спектакль по рассказам Василия Шукшина «Чудики», облетела театралов южной столицы еще в конце прошлого сезона.

 

А потому многие ожидали, что именно ею будет прощаться со зрителями труппа театра, уходя на летние каникулы. Но у театральной администрации на этот счет были свои мысли. В результате этот спектакль стал открытием нового, 79-го театрального сезона.

 

Имя Владимира Еремина хорошо известно в Казахстане. Ведь в свое время заслуженный артист России жил в Алматы и работал в театре Лермонтова. А не так давно на сцене родного театра он поставил свою пьесу «Пожар в сумасшедшем доме во время наводнения», которая приглянулась и театральным критикам, и алматинцам, а потому спектакль до сих пор идет с аншлагами. В минувшие же выходные Еремин представил зрителям свой новый спектакль «Чудики», в основу которого легли рассказы Василия Шукшина.

 

 

Не для кого не секрет, что главными героями рассказов Василия Макаровича были простые деревенские жители, их забыты и радости, их деревня. Тема несложная, однако, несмотря на кажущуюся простоту, зачастую таящая в себе большое количество подводных камней. А потому работать с этим материалом нужно бережно, чтобы не потерять дух, присущий рассказам Шукшина, чтобы не переборщить с деревенским колоритом и не свести все к какой-то дешевой пародии. И надо признать, задачи стояли серьезные как перед Владимиром Ереминым, который взялся собрать несколько рассказов в одну историю, так и перед актерами,  которым предстояло все это воплотить на сцене. Результат превзошел все ожидания… Такой слаженности и точного попадания не то что в образы, а в целую эпоху, мало кто ожидал. Думаю, сомневался и режиссер, приветствующий зрителей у входа в театр, и только спустя пару часов напряжение спало, и он вместе с артистами и администрацией театра принимал поздравления и громкие овации на сцене.

 

 

Очень часто в спектакле ярко выделяется один или двое актеров, исполнявших главные роли, в этот же раз «бис» и «браво» хотелось кричать каждому: и ранимому Сене Громову (Антон Митнев), и импозантному Миколе (Андрей Кочинов), и участковому-философу Василию Ерину (Юрий Болдырев), и первой красавице деревни Вале Ковалевой (Ирина Кельблер). Но больше всех зрителей поразил образ немой девушки Веры, которую блестяще воплотила на сцене лауреат международной премии «Септер» Анастасия Темкина.

 

 

– Для нас всех встреча с Василием Шукшиным стала знаменательной, – рассказывает Владимир Еремин. – В 60–70-е годы он был в центре внимания, потом ушел на периферию. Но, несмотря на это, его рассказы и истории актуальны до сих пор, а это значит только одно: из разряда «просто писателя» он превратился в классика. Он знал что-то такое о русской душе, что не оставляет никого равнодушным. Сегодняшнее искусство ориентировано на то, чтобы удивить, шокировать зрителя. И очень мало кто из режиссеров ставит перед собой задачу тронуть человеческое сердце, заставить человека, который пришел в зрительный зал, смеяться, плакать…

Эти задачи режиссер ставил лично перед собой, приступая к работе над этим материалом. И по реакции зала было понятно, что ее он выполнил блестяще – на премьере спектакля зритель не только смеялся, но и плакал. Не это ли высшая награда?

 

«Чудики» по произведениям Василия Шукшина, сдача спектакля в Лермонтовском

Мадина РАХИМБАЕВА

   

Сегодня посмотрела финальный прогон спектакля «Чудики» по произведениям Василия Шукшина.

 

Смех, слезы, потрясения… Использовалось все пространство сцены и зал. На заднем фоне во время спектакля неспешно сменялись картины Шагала… Явь, мечты и сны – все перемешалось.

 

Сегодня посмотрела финальный прогон спектакля «Чудики» по произведениям Василия Шукшина.

Смех, слезы, потрясения… Использовалось все пространство сцены и зал. На заднем фоне во время спектакля неспешно сменялись картины Шагала… Явь, мечты и сны – все перемешалось.

Сюжет… Да по сути простой, как яичница. И как яичница такой близкий и потому щемящий.

Спектакль – настроение. Спектакль – состояние. Спектакль – все взаправдашне… Некоторые актеры были практически не узнаваемы.

Спектакль – мыслеобразы, созданные прямо перед глазами.

Герои перепутались. Например, совхозный механик Роман Звягин из рассказа «Забуксовал» стал милиционером Василием. Но об этом в его бытовой жизни напоминают лишь синие брюки с боковой полосочкой. Все потому, что разный человек. Всегда разный.

Об истинах, которые проговаривались, писать не буду. Их можно услышать и самим. Но вот сама их подборка… Как кстати и как точно… Вопрос: сейчас или всегда?

Можно только процитировать: «Помню прекрасно, как зубрил тоже… А через тридцать лет только дошло».

Конечно, не обошлось без маааааленьких запиночек. Так что, в соответствии со всеми суевериями премьера должна быть на высоте!

 

Начудили по Шукшину

Анна АССОНОВА

   

 

79-й сезон Театр им. Лермонтова открыл премьерой «Чудики» по рассказам Василия Шукшина. Спектакль поставил известный актер, режиссер Владимир Еремин. Российскому постановщику процесс познания русской души и деревенского быта удался на славу.

 

 

Владимир Еремин с Театром им. Лермонтова связан, можно сказать, крепкими узами. С 1973 по 1979 год он работал здесь в актерской труппе, пару лет назад, уже как приглашенный режиссер, поставил спектакль «Пожар в сумасшедшем доме во время наводнения» по собственной пьесе. Но новая работа на порядок сильнее предыдущей. Взгляд московского режиссера на благодатные для постановок шукшинские рассказы вытянул из, казалось бы, неактуальных тем злободневность, а сценическое и актерское мастерство труппы театра поднял на новый уровень.

 

Спектакль «Чудики» – это собирательная пьеса. Основная линия строится по рассказу «Брат мой…», вспомогательные – по рассказам «Степка», «Микроскоп» и другим. Но линии так плавно перетекают одна в другую, что произведение кажется единым целым. Действо поражает своей масштабностью и поистине щедрым деревенским размахом. В спектакле вместе с детьми заняты порядка 22 актеров, и каждый оказывается к месту, создает атмосферу, не выглядит серой массовкой.

 

В одной из главных ролей – молодой, но уже заявивший о себе в прошлом сезоне Антон Митнев, играющий Сеню Громова. Для его не столь статного, а, скорее, хрупкого телосложения подходит множество ярких персонажей из русской классики. Однако это не мешает Антону со второстепенных ролей уверенно шагать в премьеры.

 

Его брата играет известный актер Виталий Багрянцев, который в «Чудиках» раскрывается с новой стороны. На сцене также можно увидеть Татьяну Эйнис, Оксану Бойченко, Сергея Попова, Юрия Болдырева, молодых актеров труппы. Великолепна Анастасия Темкина в роли немой девочки-подростка.

 

Александр Зубов, Игорь Горшков и Андрей Кочинов в одной из сцен выдают такую комедию, что редко встретишь в академическом театре. Андрей Кочинов вообще с практически одной фразой на протяжении всего спектакля умудряется добиться обожания публики. Да и весь спектакль пронизан тонкой иронией. Шукшину это удавалось замечательно, удается перенести на сцену и Еремину.

 

Особо стоит отметить сценографию спектакля, работу художника, декоратора. Театр им. Лермонтова по-новому, очень современно использует пространство сцены, оказываются задействованы служебные балки, задники, помещения, обычно скрытые от глаз зрителя. Отлично обыгрывается любовная сцена между главными героями с подушечками, расшитыми цветной гладью. Деревенские праздники с прыжками через костер, покос на рассвете, сцена с огромными полатями – все смотрится весьма увлекательно. Особую атмосферу создают дети и выход героев в зрительный зал.

 

За свою историю Театр им. Лермонтова дважды обращался к Шукшину. Сначала в 1974 году бывший МХАТовский режиссер Владимир Захаров ставил здесь «Энергичных людей», в 2003 году – Андрей Кизилов перенес на сцену комедию «До третьих петухов». Нынешнее прочтение Василия Макаровича нисколько не уступает предыдущим.

 

Цитата: Голос Аль Пачино

 

Владимир Еремин в театре играет с 1973 года, с 1976 снимается в кино. Дебютом стала картина «Моя любовь на третьем курсе». С 1990-х годов актёр активно снимается в сериалах. По его сценариям были поставлены «Любовь – предвестие печали», комедия «Хочу в тюрьму», одна из серий телесериала «Маросейка, 12» и другие фильмы. Владимира Еремина часто приглашают для дублирования иностранных картин. Он стал русским голосом Роберта Рэдфорда, Майкла Дугласа, Энтони Хопкинса. Особенно зрителям запомнился дубляж Владимира Еремина в фильме «Адвокат дьявола», главную роль в котором играл Аль Пачино.

 

Владимир Еремин: В Алматы мне всегда тепло и уютно

Елена БРУСИЛОВСКАЯ

   

Сегодня Государственный академический русский театр драмы им. М. Лермонтова откроет очередной театральный сезон спектаклем по рассказам Василия Шукшина «Чудики» в постановке заслуженного артиста России Владимира Еремина. Известный российский актер, режиссер и продюсер дал эксклюзивное интервью нашей газете.

 

– Владимир Аркадьевич, в последнее время вы активно сотрудничаете с театром имени Лермонтова, «Чудики» – не первая ваша здесь работа. Я знаю, что наш театр вам не чужой, как, впрочем, и Казахстан тоже. Много лет назад именно здесь, тогда еще в Алма-Ате, в театре Лермонтова, началась ваша актерская карьера. Так что же это – ностальгия по юности или чисто деловые, партнерские отношения?

 

– Это трудно объяснить, это где-то на чувственном уровне. Ведь я проработал в алматинском театре 6 лет, это были 70-е годы, а до этого прожил 16 лет в Павлодаре, где прошли мое дет­ство и юность, поэтому считаю себя уверенным и прочным казахстанцем. Кстати, много лет, более десяти, я отработал в Ленинграде-Петербурге, но не могу сказать, что испытываю нежность к этому городу, я его, скорее, уважаю, чем люблю. А приезжая сюда, попадаю в какую-то удивительную, ни с чем не сравнимую атмосферу. Может, это действительно связано с ностальгией по юности, может, еще с чем-то. Но мне здесь всегда было тепло и уютно.

 

– Тогда почему же вы сменили прописку? Получили заманчивое приглашение?

 

– Вы знаете, есть категория людей, у которых, как говорят, шило в одном месте, поэтому их всегда куда-то тянет. Вот и я на определенном этапе почувст­вовал, что оказался... на пределе, может, своих актерских возможностей, может, здешней режиссуры, может, здешнего театра. Я тогда посмотрел картину режиссера Петра Фоменко «На всю оставшуюся жизнь» и стал буквально бредить этим режиссером. А когда узнал, что он открыл свой театр комедии в Ленинграде, решил непременно туда поехать. Он меня взял, и с 1979 по 1982 год я работал в его театре. А потом, когда Петр Наумович уехал в Москву, практически в никуда, потому что у него были сложные отношения с тогдашним руководством Ленинграда, я получил приглашение от Георгия Товстоногова, главного режиссера Большого драматического театра, и 13 лет там отработал.

 

– Казалось бы, такой имиджевый театр со звездным актерским составом, и чего бы вам там не работать, как говорится, до пенсии?

 

– Это мы должны вернуться к той же теме шила, которое не дает покоя. Ну а если серьезно, у меня время от времени появляются некие внутренние запросы, на которые я сам пытаюсь ответить. Я ведь убежден, что не мы проживаем жизнь, а жизнь проживает нас. Есть Кто-то, кто руководит нашими душами, сердцами... Причем это слово «Кто-то» я бы предпочел писать с большой буквы. И этот Кто-то, видимо, пожелал, чтобы я попробовал себя во многом, поэтому он и подводил меня то к одному, то к другому.

 

Что же касается Большого драматического театра, то я ушел из него, когда не стало Георгия Александровича Товстоногова, и театр попал в полосу какого-то неопределенного существования. В это время я получил предложение от Кости Райкина переехать в Москву и работать в «Сатириконе». Москва открывала передо мной большие возможности, я это понимал и, как потом оказалось, не ошибся. Хотя с «Сатириконом» у нас не склеилось: видимо, эстетика «Сатирикона» не подходила мне, а я не подходил эстетике «Сатирикона». В общем, была без радости любовь, была разлука без печали...

 

– А в кино вас тоже привел этот Кто-то?

 

– Кино-то началось еще раньше, в Алма-Ате. Здесь я снялся в своих первых картинах – «Моя любовь на третьем курсе» и «Погоня в степи». А когда я переехал в Питер, начал уже активно сниматься – у меня было по одной-две картины в год.

 

– У вас столько ипостасей – актер театра и кино, режиссер, продюсер, сценарист, писатель... Что вам самому ближе из всего этого обширного перечня?

 

– Мне трудно сказать, хотя мне кажется, что я больше актер, из этого корня вырастает и все остальное. Это удивительно радостная и благодарная профессия. Она в чем-то подобна наркотику. Неповторимо ощущение вольтовой дуги, которая во время спектакля возникает между тобой и зрительным залом. Хотя есть пронзительное удовольствие и в занятиях режиссурой, но это сопряжено с большими перегрузками.

 

– Может, потому что режиссура дает вам возможность проиграть все роли сразу?

 

– Да, это так. За одну репетицию я могу наиграться за всех. Хотя показ – это, наверное, не единственный способ работы с актерами. Помните незабвенное ахматовское: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда...» Когда б вы знали, из какого сора растут спектакли! Они растут из многочасовых репетиций, сорванных голосов, физических и порой психических травм, из бессонных ночей, ночных перелетов, неистребимого волнения перед выходом на сцену, страха перед возможным провалом, из необходимости постоянно находиться в пике творческой формы... Это не каждому под силу.

 

– Какой спектакль стал вашей первой режиссерской работой?

 

– Первый спектакль я поставил еще здесь, в лермонтовском театре, он назывался «Волшебные кольца Альманзора» по пьесе Тамары Габбе.

 

– И после этого вы заболели режиссурой?

 

– Нет, не заболел, к режиссуре я вернулся гораздо позже, когда стал заниматься педагогикой. Это случилось четыре года назад, когда Владимир Фокин, известный кинорежиссер и мой друг, пригласил меня набрать вместе с ним курс во ВГИКе. И я, будучи человеком любопытным, падким на все новое, влез и в это дело. Мы выпустили одну мастерскую, набрали другую, и волей-неволей, занимаясь педагогикой, я занимался и режиссурой, потому что в конце третьего курса нужно было ставить спектакли. Это занятие пришлось мне по вкусу. Позже я поставил антрепризный спектакль в Москве.

 

– А почему вы работаете в театре? Логичнее было бы предположить, что вы станете режиссировать в кино, коль преподаете в институте кинематографии.

 

– В кино я работал и продолжаю работать только как актер и продюсер. Снимать свое кино мне представляется большой ответственностью, поэтому я не решался за это браться, хотя у меня и были такие предложения. Правда, сейчас, многое поняв, понюхав, потрогав, мне кажется, взялся бы, потому что это тоже достаточно интересно.

 

– Как вы смотрите на сериальные работы, которые не ругает только ленивый? Нам много показывают низкопробных детективов, где рекой льется кровь, где постоянные убийства, жестокость... А какое кино вам хотелось бы снять – веселое, доброе или проблемное, философское?

 

– Движущая сила искусства, я убежден, – это интерес к человеку, поэтому здесь предпочтения жанров как таковых нет. Жанр – вещь, как правило, результативная. Этому учили меня мои педагоги, в том числе Георгий Александрович Товстоногов. Я, например, не знаю, какого жанра спектакль «Чудики», я не берусь его определить, поэтому и в театральной программке он значится просто как спектакль. Это не драма, не комедия, не фарс, а какой-то сложносочиненный жанр.

 

– Это вам и показалось интересным вытащить из Шукшина – смешение жанров и страстей?

 

– Вы знаете, у меня есть критерии личного характера – если у меня бегут мурашки по коже или меня что-то пробивает до слез, начинает колотиться сердце – тогда за этот материал стоит браться...

 

– В Алматы в свое время появлялись новые театры, сейчас, к сожалению, такого нет, а замкнутое театральное пространство не способствует рождению шедевров...

 

– Мы как раз об этом говорили с художественным руководителем лермонтовского театра Рубеном Суреновичем Андреасяном. Я всегда удивляюсь, как он, работая в этом театре уже 29 лет и практически все это время варясь в собственном соку, тем не менее дер­жит театр в идеальном порядке, здесь появляются интересные премьеры, театр любим алматинцами. А это значит, он живет полноценной, полнокровной жизнью. Кстати, в Москве есть очень много маленьких театриков, которые живут просто в подвалах, на квартирах. Но порой они мне даже интереснее, чем большие академические театры.

 

– Почему?

 

– Потому что в них все время рождается что-то новое. А старые театры ходят все больше исхоженными тропами. Кстати, вы знаете, после окончания театрального училища почти весь наш курс был распределен во МХАТ и почти весь он погиб, не в буквальном, конечно, смысле, а в творческом. Я могу назвать всего пару человек, которые остались на плаву.

 

– То есть пробиться через знаменитых «стариков» было практически невозможно?

 

– Да, и я это понимал. Тогда во МХАТ в качестве художественного руководителя пришел Олег Николаевич Ефремов, а сфера его интересов – это были актеры среднего и старшего поколения, и она не касалась молодежи. Поэтому я, будучи человеком, реально смотрящим на вещи, решил уехать куда-нибудь подальше, где я смогу играть. Так я оказался в Алма-Ате, театром тогда руководил Мар Владимирович Сулимов, замечательный режиссер и педагог, и на протяжении шести лет я в каждом сезоне играл по нескольку серьезных ролей, и эти шесть лет помогли мне профессионально стать на ноги.

 

– Хоть это и был провинциальный театр...

 

– Вы знаете, когда про Алматы говорят, что это провинциальный город, у меня возникает чувство протеста. У меня, например, нет ощущения, что это провинция.

 

– И театральная тоже?

 

– А вы посмотрите на театр, как он выглядит, он ведь похож на здание Пентагона. Да таких театров в Москве раз-два и обчелся! Он просто реет над этим городом, как буревестник. В него даже зайти приятно – какое фойе, какой великолепный зрительный зал! Просто игрушечка! Поэтому для меня эпитет «провинциальный» не приложим в отношении него.

 

– Кстати, Владимир Аркадьевич, не могу не спросить, а почему вы выбрали актерскую профессию? Насколько я знаю, семья у вас была не театральная. Это тоже Кто-то, как вы говорите, вас к ней привел?

 

– Отец у меня был военным инженером, он строил «щит Родины» – ракетные площадки. Это и забросило нашу семью в середине 50-х годов в Казахстан. Мне тогда было пять лет. Что же касается выбора профессии, видимо, действительно было какое-то пред­определение. Во мне сидел некий бес лицедейства, мне все время хотелось что-то изображать... Это и привело меня сначала в театральный кружок, потом в театральную студию. Там я познакомился с Лешей Булдаковым – свое профессиональное крещение этот очень популярный сейчас российский актер тоже проходил в тенистом тупичке, в приземистом здании с табличкой «Облдрамтеатр им. А. П. Чехова».

 

– После этого, надо понимать, дорога пролегла в театральную Москву.

 

– Да, я поехал поступать в Москву. Актер и режиссер павлодарского театра Олег Афанасьев дал мне телефон своей знакомой, бывшей актрисы Таировского театра, Арии Семеновны Быховой. Мол, это такая женщина, как посмотрит на человека, как тут же скажет, выйдет из него актер или нет. Явился к ней с трепетом. Ария Семеновна сурово выслушала мое чтение – традиционные басню, стихи и прозу. Потом кликнула своих учеников, усадила и сказала: «Вот, учитесь, как надо читать...» Поступил одновременно в Щукинское училище, Щепкинское, ГИТИС и Школу-студию МХАТ. Мучился, выбирая. Кто-то из режиссеров сказал: «Ступай во МХАТ. Это глубины... И водевиль научишься играть»... Пошел во МХАТ. Ну а что было потом, вы уже знаете.

 

– Кроме актерства и режиссуры, вы занимаетесь еще и писательством. Что вас заставило к этому обратиться?

 

– Дело в том, что в свое время я написал сценарий шестисерийного фильма о подростках «Полосатое лето», который был снят режиссером не совсем так, как мне хотелось бы, вернее, совсем не так. И чтобы хоть как-то реабилитироваться перед возможными критиками, я решил написать книжку, где свои намерения мог бы прописать более четко. Кстати, еще служа в алматинском театре, я заочно закончил филфак Казахского государственного университета имени Кирова. Это значит, у меня есть еще одна профессия – филолог, преподаватель русского языка и литературы. Не думаю, что когда-нибудь предстану и в этом качестве, хотя – к чему зарекаться? Все может быть.

 

– А как вам удается все успевать? Ведь одна только ваша фильмография включает более сотни фильмов! А еще режиссура, писательство, педагогика...

 

– Говорят, время – вещь резиновая, и чем больше ты пытаешься вместить в один день, тем больше в него влезает. Вот вы замечали – если у вас одно или два дела, вы практически ничего не успеваете, а когда 5–8 – это уже проще. Главное – не терять любопытства. А когда есть любопытство, то и время найдется.

 

– И для того, чтобы поддерживать физическую форму?

 

– У меня есть собака, которая три раза в день меня выгуливает, мы с ней бегаем по утрам. Еще, правда, не регулярно, но стараюсь заниматься йогой, гимнастикой.

 

– Хотелось бы еще поработать в любимой вами Алма-Ате?

 

– Конечно, если пригласят, я бы еще не раз сюда приехал поставить еще что-нибудь...

 

«Чудики» и чудеса

Ольга МАЛЫШЕВА

   

 

Русский театр драмы имени Лермонтова открыл 79-й театральный сезон постановкой по мотивам рассказов Василия Шукшина под названием «Чудики».

 

«Чудиков» на лермонтовской сцене поставил российский режиссер Владимир Еремин, который пару сезонов назад представлял на алматинских подмостках фантасмагорию  «Пожар в сумасшедшем доме во время наводнения». С предыдущей работой режиссера «Чудиков» роднит исполнитель одной из ведущих ролей актер Виталий Багрянцев, сцены, проигрываемые в зрительном зале, а также экран, на котором в случае с нынешней премьерой транслировались авангардистские полотна.

 

В спектакле Еремин задействовал добрых три десятка актеров, что в премьерах последних лет можно было наблюдать разве что в постановке Владимира Захарова «Небо валится» по Александру Островскому. На первые роли в «Чудиках» вышли молодые актеры театра, правда, самые яркие образы явили собой персонажи скорее эпизодические.

 

Главные герои «Чудиков» - братья Сеня (Антон Митнев) и Иван (Виталий Багрянцев) Громовы получились спорными. Сеня Громов по прозвищу «Пуля» должен был бы стать аутентичной деревенщиной, и актер хотя и оправдал прозвание своего персонажа, молниеносно двигаясь по сцене и без конца тараторя, но природную интеллигентность с лица окончательно стереть не смог. Кроме того, не дался Митневу и деревенской говорок, который в речи героя то появлялся, то исчезал.

 

Виталий Багрянцев в разных эпизодах с участием своего героя пугающе перевоплощался в абсолютные крайности. Казалось, что Иван Громов с братом – один, с женой – другой, с односельчанами – третий, он раздваивался, растраивался, расчетверялся… И сложно сказать, хорошо это или плохо. С одной стороны, смотреть на едва ли не противоположные образы крайне любопытно, с другой – цельного героя у Багрянцева не вышло.

 

А вот малоросс Микола в исполнении Андрея Кочинова, персонаж, наделенный крайне небольшим количеством реплик, стал самым что ни на есть настоящим. Будучи далеко не хрупким молодым человеком, облаченный в ярко-алый костюм, Кочинов ярким пятном мельтешил на сцене и привлекал к себе вполне заслуженное внимание.

 

Вообще в «Чудиках» привлекательнее кажутся герои, которые говорят немного. Или вообще не говорят. Актрисе Анастасии Темкиной и вовсе досталась роль немой девочки, но ее Вера так пронзительна, что дух захватывает. Кто-то счел сцены с ее появлением излишне тяжелыми, но это скорее не угнетение, это удивительная искренность. Это, одним словом, - Темкина.

 

«Чудики» чудесны практически все без исключения, и боязно обойти вниманием кого-то из актеров. Чрезвычайно обаятелен беглый зэк Степан в исполнении одного из самых молодых актеров лермонтовки Ильи Шилкина («гниловатое обаяние ранней испорченности» - определял таких персонажей современник Василия Шукшина, писатель Юрий Нагибин). Фееричен поп (Игорь Личадеев), призывающий уверовать в «механизацию» и «электрификацию». Необычно, не как всегда, экспрессивна Татьяна Эйнис, сыгравшая бывшую жену Ивана Громова Зою. Комичен несмелый отец Миколы Тимофей (Александр Зубов), трогателен внезапно «прозревший» сельский учитель Николай Степанович (Сергей Попов)…

 

«Шукшинского», истинно русского в «Чудиках», как положено, много. Недаром рефреном через всю постановку проходят строки из «Мертвых душ» Николай Гоголя, те самые: «Русь, куда же несешься ты…». Ответа, впрочем, нет ни у Гоголя, ни у Шукшина, ни у Еремина. Последний представил лишь способ не прекращать движение – «перпетуум мобиле», изобретенный Сенькой Громовым. У самого Шукшина Громов, конечно, ничего такого не изобретал. В сюжете «Чудиков» перемешались имена, герои, истории, линии. А настроение осталось. И это главное.

 

«Чудики», открыв новый театральный сезон в лермонтовке, задали стремительный настрой. Худрук театра Рубен Андриасян пообещал, что в этом сезоне зрителей ждут еще три премьеры – два новых спектакля зрители увидят уже в этом году и еще один – в начале следующего.